Было бы вместе с тем неверно оценивать Феофана как только константинопольского мастера или возводить истоки его творчества преимущественно к новгородско-псковской художественной традиции. Феофан - странствующий мастер, и это обстоятельство снимает вопрос о принадлежности художника к какой-либо одной и определенной школе. Он передвигается из города в город, из одной страны в другую. Он ищет работу, она является для него источником пропитания и обеспечивает кров над головой. Он охотно задерживается на длительное время там, где находит выгодные заказы и подходящие условия жизни для себя и своих помощников. Такие странствующие художники и даже художественные артели были не редкостью в средние века. Типичны они и для Восточной Европы, где находились владения Византии, Болгария, Сербия, Россия. В разговорах с Епифанием Феофан называл, по-видимому, лишь наиболее известные его собеседнику пункты. И Царьград, и Галата, и Халкидон, и Кафа постоянно упоминаются в русских летописях и «хождениях». Вероятно, с другой стороны, что Епифаний не помнил названия других городов, о которых он ранее не слыхал и которые не вызывали у него каких-либо исторических ассоциаций и воспоминаний. Вот почему сообщаемый в письме Епифания перечень городов не исключает возможности того, что еще до прибытия в Россию Феофан посещал Македонию, Грецию, острова архипелага, Сербию или Болгарию.
Будучи импульсивным, впечатлительным художником, стремившимся не только увидеть многое новое, но и оценить увиденное, извлечь для себя практическую пользу, Феофан, вероятно, жадно впитывал все лучшее из множества произведений живописи, с которыми он ознакомился в годы странствий. Длительное существование в греческом искусстве и в искусстве славян живописной манеры, столь характерной для Феофана, показывает, что он был восприимчив к этой живой и динамичной трактовке формы. Для нас очевидно, следовательно, что взволнованное искусство Феофана кровно связано с искусством его эпохи -XIV столетием. Но он сумел в то же время и выработать индивидуальный стиль. Мы не находим убедительных стилистических аналогий фрескам церкви Спаса Преображения ни в Константинополе, ни на Балканах, ни в предшествующих этим фрескам точно датированных произведениях русской живописи45. Это ясно указывает, что Феофан не был представителем какой-либо одной школы и тем более одной мастерской. Это художник-одиночка, которому посчастливилось в скитаниях по разным странам обрести совсем ни на что не похожий, собственный стиль.
Произведения странствующих мастеров, стиль которых складывался в контактах с искусством различных этнических групп и областей, создают значительные трудности для их классификации по школам. Они являются также источником страстных, но часто бесплодных споров между учеными тех стран, на территории которых обнаружены такие памятники, по вопросу о принадлежности мастера или произведения к той или иной национальной художественной культуре. Совершенно очевидно между тем, что такие проблемы должны решаться с учетом всех факторов, и, если нам известна хотя бы в общих чертах биография художника, для выяснения истоков его искусства и формирования его стиля мы обязаны помнить, откуда он приехал и в каком городе или стране он особенно долго жил. И подобно тому как в художественной биографии другого выдающегося грека - Доменико Теотокопули - видное место занимают его критское происхождение, пребывание в Италии и затем длительная связь с испанской культурой, Феофан Грек поделил свою жизнь в основном между Византией и Россией, а в России между Новгородом и Москвой. И поэтому бесполезно настаивать только на одном каком-либо определении живописи Феофана. Равным образом она принадлежит истории как византийского, так и русского искусства.

К вопросу об истолковании фресок Феофана Грека в церкви Спаса

Феофан Грек - один из немногих живописцев, работавших на Руси, которые известны нам не только по их произведениям и кратким сообщениям в надписях и летописях, но и по другим - и притом очень существенным - источникам. Для понимания личности и творчества Феофана таким источником является письмо московского писателя Епифания Премудрого игумену тверского Спасо-Афанасиева монастыря Кириллу (около 1415). Воспользовавшись незначительным поводом, имевшим косвенное отношение к Феофану, Епифаний написал краткое, но содержательное воспоминание о греческом мастере, с которым он неоднократно встречался и вел длительные беседы, когда Феофан уже покинул Новгород и жил в Москве. Феофан поразил Епифания своим глубоким и деятельным умом. «Преславный мудрец, философ зело хитрый», - говорит он о Феофане. Когда Феофан работал, - продолжает Епифаний, - он беспрестанно двигался, беседовал с приходящими и вместе с тем обдумывал нечто высокое и разумное и «сколько бы с ним кто не беседовал, не мог не подивиться его разуму, его иносказаниям и его искусному изложению».

Продолжение »